В Вашей
корзине
0 товаров на сумму
0 рублей
+7 (495) 720 51 34
Каталог
Зеленый чай
Хуаншань Маофэн («Ворсистые Пики с Желтых гор»)
Сиху Лунцзин («Колодец дракона с озера Сиху»)
Би-Ло Чунь («Изумрудные спирали весны»)
Моли Инь-Чжэн («Жасминовые Серебряные иглы»)
Моли Лун-Чжу («Жасминовая Жемчужина Дракона»)
Лу Шань Юнь У («Облачный туман с гор Лу»)
Белый и Желтый чай
Байхао Иньчжэнь («Серебряные Иглы с Белым Ворсом»)
Бай Мудань («Белый Пион»)
Шоу Мэй («Брови старца»)
Цзюнь-Шань Инь-Чжэнь(«Серебряные иглы с горы Бессмертных»)
Улуны
Те Гуань-Инь («Железная Бодхисаттва Гуань-Инь»)
Да-Хун Пао («Большой Красный Халат»)
Женьшень улун
Тайваньский улун Али-Шань
Тайваньский молочный улун Най-Сян Цзинь Сюань
Красный чай
Дянь Хун в лимоне
Красный чай со вкусом личи
Гушу Хун от Сяоцань
Лапсанг Сушонг
Пуэры
Лаошу Ябао («Почки со Старых деревьев Пуэра»)
Пуэр в лимоне (Шу)
Гун Тин Пуэр (Шу)
Пуэр в мандарине (Шу)
Сягуань Цзиньсы точа (Шэн)
V93 Пуэр (Шу)
Гунтин Чжэньпинь (Шу)
Связанный чай
Связанный чай «Осенний Вальс»
Связанный чай «Два Любящих Сердца»
Связанный чай «Нефритовый Персик Дракона»
Чайная церемония
Спецпредложения
Подари свежий аромат весны в глотке китайского чая!
ТЕСТ ДРАЙВ 7х7
Заварочная чашка Magisso
Термос для холодного и горячего заваривая чая
Типод для правильного заваривания чая

Расскажите друзьям о нас!

Время петь чай

1 апреля 2017 года

 

Нашему с вами любимому напитку посвящено немало песен, но настоящих чайных хитов, пожалуй, только два. Причем оба – фокстроты. Появились они почти одновременно, хотя и по разные стороны Атлантики. И, знаете, мы уверены, что вам прекрасно известен как минимум один из них. Вот этот:

 

«У самовара»... или «Под»?

Ну, вообще-то «Под...». Даже так: «Pod samowarem» – впервые эта «русская песня» прозвучала по-польски. Странно? Ничуть, ведь автором текста был польский либретист Анджей Власт (Andrzej Włast). В начале тридцатых годов прошлого века он открыл в Варшаве музыкальный театрик, для которого однажды придумал номер с большим самоваром. С очень большим – таким, что артисты оказывались именно «под» ним, а не «у» и не «около». Впрочем, им это не мешало лихо отплясывать фокстрот, так что страсти на сцене и впрямь кипели, но не трагические, а в духе задорного кабаре:

Pod samowarem siedzi moja Masza,

Ja mówię «tak», a ona mówi «nie».

Номер пользовался успехом, и, конечно, в первую очередь благодаря музыке. Живая, беззаботная, чуть лукавая, она, наверное, была мелодическим портретом своего создателя. То есть «создательницы», потому что написала песню девушка – Фанни Гордон, русская эмигрантка еврейского происхождения. Совсем юная, она уже была знаменита: ее оперетты распевала вся Польша. Что до «подсамоварного» шлягера, то он и вовсе звучал по всей Европе; его переводили на разные языки, включали в программу самые разные артисты и коллективы, вплоть до хора донских казаков, собранного из русских эмигрантов.

В 1933-м немецкий филиал студии Polydor предложил Фанни сделать грамзапись фокстрота с русским текстом. Она согласилась и даже сама перевела слова. Эта пластинка попала к Утесову, и тот в 35-м записал песню уже для СССР, со своим джаз-оркестром. Правда, разрешения Фанни никто не спросил. Более того, на этикетке пластинки указали: «Обработка Л. Дидерихса, слова В. Лебедева-Кумача». Так песня и пошла гулять по Союзу, без нее не обходился ни один танцевальный вечер, ни одно кафе, ее играли всюду, даже в парикмахерских. Заметим, что пианиста Леонида Дидерихса к моменту записи уже не было в живых. Вторая персона, указанная на этикетке, получала немалый гонорар и ни о чем не волновалась, ведь у СССР с Польшей не было соглашений, которые помогли бы настоящему автору защитить свои права.

Впрочем, скоро всем стало не до музыки: началась война. В Варшавском гетто погиб Анджей Власт и многие друзья Фанни. Сама она выжила, поскольку взяла фамилию мужа и превратилась из Гордон в Квятковскую.

Когда Польшу освободили, уроженцам России предложили вернуться на родину, и Фанни поехала в СССР. Здесь она выступает, руководит – недолго – джаз-ансамблем Калининской областной филармонии, потом перебирается в Ленинград и поступает в Ленгосэстраду. Она по-прежнему сочиняет: детские пьесы, музыку к фильмам, оперетты... Живет в коммуналке... Нуждается... А песню «У самовара» вновь издают на пластинке, поют во дворах, передают по радио – и по-прежнему Фанни не получает ни копейки. Потребовать справедливости? Она не решается: что может Гордон против Кумача... Лишь в 1979 году в Союзе признали ее авторство и стали регулярно выплачивать гонорар. Его начисляют до сих пор. Но с 1991-го он поступает на счет Русского Авторского Общества, где висит объявление о поиске наследников...

 

Чай в Атлантик-Сити

Почти одновременно с Машей и ее кавалером, но за тысячи километров от них, в Атлантик-Сити, другая пара тоже строила планы на будущее – и тоже за чаем. Однако если под самоваром все шло на лад, то здесь, в респектабельном коттедже, ситуация была безнадежно запутанной.

Сами судите. Миллионер Джим Смит втайне от супруги опекает трех милых дам. Заметьте – совершенно платонически: он человек благородный и женат на леди очень строгих правил. Однажды, правда, мистер Смит едва не попадается. Его друг пытается взять все на себя, в результате супруги обоих начинают подозревать мужей в неверности. А тут еще юная Нанетт Джимовна тайком отправляется на вечеринку, хотя жениху и родителям говорит, что едет к бабушке. В благородном семействе назревает скандал, и все это было бы грустно, если б не было так смешно, особенно с точки зрения публики. Вы же догадались, что мы о мюзикле?

С 1925 года он шел в американских театрах под названием «Нет, нет, Нанетт» (No, No, Nanette), и это в нем впервые прозвучал фокстрот «Чай для двоих» (Tea for two),  вероятно, самый знаменитый чайный хит в мире.

Музыку к нему, да и ко всей «Нанетт» написал Винсент Юмэнс (Vincent Youmans), человек легкого сердца и не очень легкой судьбы. Сын производителя головных уборов, он мечтал стать инженером, но сперва оказался среди брокеров Уолл-Стрит, а после – на фронте Первой мировой. Там Винсент окончательно сделал выбор в пользу иллюзорной реальности театра, и, вернувшись домой, взялся за мюзиклы. «Нет, нет, Нанетт» стала его звездным часом: в 1925 году ее показали на Бродвее 321 раз, а затем комедия пошла «гулять» по театрам Америки. В одном только Уэст-Энде дали 665 спектаклей. Потом настало время кинематографа: мюзикл трижды экранизировали – в 30-м, 40-м и 50-м, причем песенка о чае звучала во всех фильмах, а с третьим даже поделилась названием.

В следующей половине ХХ века фокстрот уже делал собственную кинокарьеру: в 66-м появился в уморительной комедии Жерара Ури (Gérard Oury) «Большая прогулка» (La Grande Vadrouille). Между прочим, у песенки там своя роль: положительные герои используют ее в качестве пароля. На эстраде же Tea for two исполняли в каком-то невероятном количестве концертов и шоу, как в Америке, так и в Европе, и даже в СССР, перепевая на разные лады и на разных языках.

Кстати, в Союзе «Чай для двоих» впервые прозвучал еще в 1927-м благодаря Дмитрию Шостаковичу. Говорят, великий композитор на спор сделал аранжировку песни за 45 минут – и с тех пор эта версия Tea for two считается едва ли не лучшей в мире.

Впрочем, если кто-то предпочитает другую, мы спорить не будем. Время давно доказало, что оба чайных фокстрота прекрасны в любом исполнении и в любое время года. Просто потому, что в самом их сердце – легкость и радость весеннего настроения. Ну, и чайная магия, разумеется!